Вы можете записаться на прием тут

Популярные статьи

 

 

 

 

 

Психоанализ в литературе и кинематографе сталинской эпохи

 

Кадзухиса Ивамото,

Университет Вакканай Хокусэй Гакуэн (Япония)

 



Психоанализ в Советском Союзе

 


Как известно, в начале ХХ века психоанализ был очень популярен в России, многие писатели интересовались методологией психоаналитической школы. Одновременно с этим в России были свои предшественники психоанализа. Так, московский психиатр Николай Осипов (1877-1934) занимался психоанализом и лично общался с Зигмундом Фрейдом. После революции Николай Осипов эмигрировал в Прагу. В начале 1920-х годов в Советском Союзе Иван Ермаков (1875-1942), Моисей Вульф (1878-1971) и другие ученые организовали Русское психоаналитическое общество и Государственный психоаналитический институт. Многие русские специалисты занимались психоанализом у Зигмунда Фрейда: Моисей Вульф был членом Венского психоаналитического общества; Сабина Шпильрейн (1885-1942) изучала психоанализ у Карла Юнга и Зигмунда Фрейда. После возвращения в Советскую Россию русские ученые популяризовали психоанализ, который считался легитимным методом вплоть до укрепления сталинского режима и выработки «единственно правильно» метода[1].


В то же время советские марксисты (В. Юринец, И.Д. Сапир и др.) критиковали психоанализ, который называли «фрейдизмом». В 1927 году Валентин Волошинов (1895-1936) опубликовал книгу «Фрейдизм», автором которой называют Михаила Бахтина (1895-1975). В Советском Союзе после укрепления сталинского режима психоанализ заметно ослаб, но в советской литературе и искусстве 1930-40-х годов влияние психоанализа остается по-прежнему заметным. При этом достаточно интересным становится обсуждение творчества писателей сталинской эпохи. С учетом методологии психоанализа можно вывести отношение авторов сталинской эпохи к власти.

 

 

Олеша и Евреинов


Советский писатель Юрий Олеша (1899-1960) известен как автор романа «Зависть» (1927), герои которого не принимают новое советское общество и ненавидят коммунистов. Романтическая иррациональная тенденция является одной из главных тем Олеши. После «Зависти» он написал пьесу «Смерть Занда» для МХАТа, и в ней опять обратился к этой теме. Олеша не закончил пьесу, но рукописи автора трижды публиковались в журналах «Театр» (1964, №1; 1993, №1) и «Современная драматургия» (1985, №3). В 1986 году режиссер и прозаик Михаил Левитин поставил эту пьесу в московском театре «Эрмитаж», где она идет до сих пор под названием «Нищий, или смерть Занда».


Герой этой пьесы Занд является председателем комитета, но его жена любит соблазнителя Шлиппенбаха, поэтому и уходит от Занда. Остро переживающий сложившуюся ситуацию Занд, сближается с нищим по имени Федор. Федор ненавидит коммунистов, потому что его выгнали из партии, он хочет найти «иррационального коммуниста» и предлагает Занду свои услуги, чтобы убить Шлиппенбаха. Если Занд примет столь безнравственное предложение, то это докажет существование иррационального коммуниста. Взволнованный Занд принимает предложение, не понимая, что он делает.


Психоаналитические тенденции отчетливо проявляют себя в этой пьесе. В предисловии к одному из вариантов драмы Олеша писал: «Это человек, чья идеология является спародированной идеологией Фрейда, Шпенглера, Бергсона»[2]. Федор собирается найти второе «я» в подсознательном Занда и сам играет роль этого второго «я». По мнению Федора, второе «я» связано с сексуальным желанием, и его можно найти во сне. Федор утверждает: «Имя человека – два. Разум и пол. Сознательное и подсознательное»[3]. С доктором Гурфинкелем Федор рассуждают так:


«Федор: Революция признает только разум. Но есть тайны сознания. Опасные тайны. Пол.
Гурфинкель: Под-соз-на-тель-но-е! (здесь и далее по тексту курсив наш. – К.И.)
Федор: Да. Сны. Я хочу найти коммуниста, которому снятся сны»[4].
Очевидно, что такое понимание подсознательного, которое во сне трансформируется в образы, основано на психоанализе.
В рассказе «Человеческий материал» (1928) Олеша пользуется образом второго «я». Рассказчик как «инженер человеческого материала», собирается убить второе «я»:
«Я хватаю в себе самого себя, хватаю за горло того меня, которому вдруг хочется повернуться и вытянуть руки к прошлому.
Того меня, который думает, что расстояние между нами и Европой есть только географическое расстояние.
Того меня, который думает, что все, что происходит, есть только его жизнь, своим концом превращающая все существующее вне меня.
Я хочу задавить в себе второе «я», третье и все «я», которые выползают из прошлого.
Я хочу уничтожить в себе мелкие чувства.


Если я не могу быть инженером стихий, то я могу быть инженером человеческого материала»[5].


Выражение «инженер человеческого материала» предвосхищает знаменитую формулу «инженер человеческих душ», которую Иосиф Сталин выдвинул в 1932 году. «Попутчик» Олеша старался принять новый советский режим, уничтожая свое подсознательное, писатель понимал психоаналитически свои колебания между новым режимом и старым.


Источником образа второго «я» Олеши можно считать монодраму Николая Евреинова (1879-1953) «В кулисах души», которую поставили в 1912 году в петербургском театре «Кривое зеркало». В этой пьесе Евреинов изображает внутренний мир человека, показывает его мышление на сцене. Протагонистами пьесы являются: «Я первое», «Я второе» и «Я третье». «Я первое» представляет «рациональное начало души» человека, «Я второе» – «эмоциональное начало души», а «Я третье» – «самого» или «подсознательное начало души». Большое сердце висит на сцене, словно подсказывая, что зрителю демонстрируют душу человека.


У главного героя есть жена, но он любит другую женщину, певицу. Его «Я первое» утверждает, что надо вернуться к жене, а «Я второе» восхищается певицей. «Я первое» и «Я второе» ссорятся и борются друг с другом на сцене, а «Я третье» все это время спит. В конце драмы «Я первое» умирает: «Я второе» задушило его. Само «Я второе» застрелилось, и, соответственно, застрелился и главный герой драмы. «Я третье», потеряв свое место, проснулось и переехало к другой душе. Не исключено, что Евреинов писал эту пьесу, очевидно имея в виду учение Зигмунда Фрейда. В начале драмы на сцене выступает некий профессор и читает маленькую лекцию, в которой эпизодически упоминается имя основоположника психоанализа: «Исследования Вундта, Фрейда, Теодула Рибидо и других доказывают, что человеческая душа не есть нечто неделимое, а состоит из нескольких «Я»[6]. Пьеса Николая Евреинова появилась раньше знаменитой статьи Фрейда «Я и Оно» (1923). В этой статье Зигмунд Фрейд разделял душу человека на три части: Я, Оно (бессознательное) и сверх-Я (моральное). Евреинов гордился этим совпадением[7].

 

 

«Иван Грозный» Эйзенштейна


Знаменитый кинорежиссер Сергей Эйзенштейн (1898-1948) в молодости увлекался театром. В своих воспоминаниях, особенно когда речь заходила о его учителе Мейерхольде, он использовал образ из монодрамы Евреинова «В кулисах души». Эйзенштейн также интересовался психоанализом, лично знал близких знакомых Фрейда[8]. Примечательно, что Эйзенштейн часто упоминает Фрейда и других классиков психоанализа в своих статьях. Охотнее всего он цитирует работу Фрейда о Леонардо да Винчи и «Травму рождения» Отто Ранка. Молодой Эйзенштейн восхищался Леонардо да Винчи и читал статью Фрейда о нем в 1918 году. Тогда он впервые узнал о психоанализе и после этого начал читать специальные работы. В 1928 году Эйзенштейн познакомился с писателем Стефаном Цвейгом (1881-1942). Цвейг был другом Фрейда и подробно рассказывал Эйзенштейну о Фрейде и его окружению. В 1929-32 годах Эйзенштейн путешествовал по Европе и Америке, побывал в Мексике, а в Берлине он посещал психоаналитика Ханса Закса (1881-1947).


Говоря об отношении Эйзенштейна к психоанализу, Вячеслав Вс. Иванов отмечает интерес Эйзенштейна к «темным дьявольским силам» искусства, эротицизму и Эдипову комплекс[9]. Эйзенштейн был отцененавистником: ненавидел отца, своего учителя Мейерхольда, Сталина – и понимал собственную ненависть психоаналитически.


Фильм Эйзенштейна «Иван Грозный» (1944-46) представляется интересным и в этом отношении. Если там Эйзенштейн критиковал Сталина, то полагаем, что в фильме изображает отцеубийство. В то же время в фильме показаны мучительные сомнения царя Ивана, поэтому некоторые зрители не только ненавидят главного героя, но и сочувствуют ему. Вяч. Вс. Иванов утверждает, что в этом фильме Эйзенштейн рассказывает о собственных «травмах детства». Если так, то можно считать подавление Иваном князей возмездием – отцеубийством. Вместо отца князья угрожали малолетнему Ивану, и это стало определенной психической травмой: «Эйзенштейн оправдывает своего героя психоаналитическими средствами, становящимися в нашем (ХХ веке – К. И.) столетии суррогатом нравственности. «Пролог» к «Ивану Грозному», дающийпсихологическое объяснение всей жизни Ивана, по словам Эйзенштейна, «совсем во мраке подсознания». Травмы детства героя, переданные в соответствии с его письмами Курбскому, по словам Эйзенштейна, вместе с тем для него приобретали и автобиографическое звучание»[10].


В тоже время Вяч. Вс. Иванов тоже упоминает, что Эйзенштейн выделяет психоаналитически реализованное половое начало в образе Ивана Грозного. Актеру Николаю Черкасову, игравшему роль Ивана, Эйзенштейн объяснял образ Ивана на собственных эротических рисунках. Эти рисунки часто называют «Царем-Фаллосом»[11].

 

 

«Травма рождения»


В 1943 году Михаил Зощенко (1895-1958) опубликовал в «Октябре» первую часть романа «Перед восходом солнца». После публикации роман яростно критиковали и вторую половину не публиковали в Советском Союзе вплоть до 1972 года. Фон Вирен-Гарчински считает, что публикация запрещалась из-за явного влияния психоанализа на это произведение[12]. Сам Зощенко объяснял Сталину, что его сочинение основано на теории Павлова и что в нем автор критикует ошибки Фрейда[13]. Тем не менее, этот очень личный роман можно считать смелой попыткой, ведь он далеко выходит за рамки соцреализма[14]. Повествователь в романе «Перед восходом солнца» ощущает себя несчастным и ищет причину этого в прошлом. Он вспоминает свою жизнь, но не находит причин несчастья. Тогда повествователь ищет их в забытом прошлом. Следы детских психических травм остаются в подсознании, и их можно найти во сне. Повествователь толкует свои сны, и в снах всплывают разные темы: вода, рука, тигр и грудь. По его мнению, такие темы означают страх ребенка, которого отнимают от материнской груди. Сны изображают именно детскую травму. Такое символистическое толкование снов, конечно, напоминает психоанализ. Ходж сравнивает используемый повествователем способ со способами психического толкования снов, и отмечает их общность[15]. В романе «Перед восходом солнца» Зощенко через толкование снов заключает, что отделение от тела матери является причиной детской травмы. В связи с этим интересно отметить, что Олеша тоже пишет об отделении от матери в своих воспоминаниях.


Начиная с 1930-х годов, Олеша много размышляет о своем прошлом. При жизни он опубликовал только малую часть из этой автобиографической рукописи. После смерти писателя его жена Ольга Суок и литературовед Виктор Шкловский обработали рукописи и составили книгу, которую опубликовали под названием «Ни дня без строчки». В этом издании Олеша не раз рассказывает о «травме рождения»: «Иногда приходит в голову мысль, что, возможно, страх смерти есть не что иное, как воспоминание о страхе рождения. В самом деле, было мгновение, когда, я, раздирая в крике рот, отделился от какого-то пласта и всунулся в неведомую мне среду, выпал на чью-то ладонь... Разве это не было страшно? Одно из крепко заседавших в нас желаний есть желание припомнить первое наше впечатление о мире, в котором мы начали жить»[16]. В сталинскую эпоху Зощенко и Олеша вспоминали свое прошлое, искали «травму рождения», как бы убегая от отцовской власти к телу матери.
«Отцовская власть» у Олеши, Эйзенштейна и Зощенко


Олеша, Эйзенштейн и Зощенко противостояли «отцовской» власти, находя опору в психоанализе, в трактовке Эдипова комплекса. Олеша критиковал коммунизм с точки зрения бессознательного двойника, но собирался уничтожить его при установлении соцреализма. Эйзенштейн видел Эдипов комплекс в образе Ивана Грозного. В фильме «Иван Грозный» в образе царя одновременно сочетаются образ подавляющего отца и подавляемого сына. В период соцреализма Зощенко писал о своем личном прошлом, прибегая к психоанализу для толкования снов.


В то же время каждый из художников в своем творчестве трансформирует мотив детской травмы, причиненной отчуждением от тела матери. В «Иване Грозном» Эйзенштейн снимает «травмы детства» и «мрак подсознания» заглавного героя. В основе воспоминаний Зощенко – травма, вызванная отлучением от материнской груди. Олеша тоже рассказывает о травматическом страхе рождения. Таким образом, эти три художника периода сталинизма колеблются между тоталитаризмом и индивидуализмом. С точки зрения психоанализа, такое поведение можно считать колебаниями между отцовской властью и тяготением к матери.

 

 

Литература


1. Бахтин М. М., Волошинов, В. В. Фрейдизм. Нью-Йорк, 1983.
2. «...Буду стоять на своих позициях» // Исторический архив. 1992. №1. С.132-43.
3. Горшков В., Ваулин Г., Рутковская Л., Большаков П. Об одной вредной повести // Большевик. 1944. №2. С.56-58.
4. Дмитриев Л. О новой повести М. Зощенко // Литература и искусства. №49 (101). 04 декабря 1943.
5. Евреинов Н. Драматические сочинения в 3 т. СПб. (Пг.) 1908-1923.
6. Евреинов Н. В школе остроумия. М., 1998.
7. Зигмунд Фрейд, психоанализ и русская мысль / Сост. и автор вступительной статьи В.М. Лейбин. М., 1994.
8. Зощенко М. М. Собрание сочинений в 5 т. М., 1993.
9. Иванов Вяч. Вс. Избранные труды по семиотике и истории культуры. Т. 1. М., 1998.
10. Лейбин В. Классический психоанализ и художественная литература: хрестоматия. СПб., 2002.
11. Олеша Ю. Избранные сочинения. М., 1956.
12. Олеша Ю. Смерть Занда // Театр. 1964. №1. С.94-99.
13. Олеша Ю. Ни дня без строчки. М., 1965. 
14. Олеша Ю. Пьесы. М., 1968.
15. Олеша Ю. Смерть Занда // Современная драматургия. 1985. №3. С.189-219.
16. Олеша Ю. Смерть Занда // Театр. 1993. №.1. С.149-191.
17. Ранк О. Миф о рождении героя. М., 1997.
18. Сапир И. Д. Фрейдизм и марксизм // Под знаменем марксизма. 1926. №.11. С.59-87.
19. Эйзенштейн С. Мемуары. В 2 т. М., 1997.
20. Эткинд А. Эрос невозможного. СПб., 1993.
21. Юнг К.Г., Нойманн, Э. Психоанализ и искусство. М., 1996.
22. Юринец В. Фрейдизм и марксизм // Под знаменем марксизма. 1924. №8-9. С.52-93. 
23. Bergan R., Sergei Eisenstein, New York, 1999.
24. Hodge T. P., "Freudian Elements in Zoshchenko’s Pered voskhodom solntsa (1943)", Slavonic and East European Review, 1989, Vol.67, No.1, P.1-28.
25. Iwamoto K., "Yury Olesha and Freudism", Japanese Slavic and East European Studies, Vol.24, 2003, pp.1-17.
26. Iwamoto K., Tinmoku to Yume: Sakka Olesha to Sovieto Bungaku (Писатель Олеша и советская литература), Tokyo, 2003.
27. Iwamoto K. Furoito to Dosutoefuskii (Фрейд и Достоевский), Tokyo, 2010.
28. Miller M. A., Freud and the Bolsheviks, New Haven, 1998.
29. Von Wiren-Garczński V., «Zoščenko’s Psychological Interests», Slavic and East European Journal, 1967, Vol.11, No.1, pp.3-22.

 

 


[1] См. Эткинд А. И. Д. Ермаков и начало русского психоанализа // Ермаков И. Д. Психоанализ литературы. Пушкин. Гоголь. Достоевский. М.: НЛО, 1999. С. 5-14.
[2] Олеша Ю. Черный человек // Олеша Ю. Пьесы. М., 1968, С.273.
[3] Олеша Ю. Смерть Занда // Театр. 1993. №.1 С.153.
[4] Там же. С.161.
[5] Олеша Ю. Избранные сочинения. М., 1956. С.253.
[6] Евреинов Н. Драматические сочинения. Т. 3. Пг., 1923. С.33.
[7] Евреинов Н. В школе остроумия. М., 1998. С.285.
[8] Эйзенштейн С. Мемуары. Т.1. М., 1997. С.354-355.
[9] Иванов Вяч. Вс. Избранные труды по семиотике и истории культуры. Т. 1. М., 1998. С.290; С.328; С.334. Также см.: Bergan, R. Sergei Eisenstein. New York, 1999. P.143.
[10] Иванов Вяч. Вс. Указ. соч. С.333.
[11] Там же. С.338.
[12] Von Wiren-Garczński V. Zoščenko’s Psychological Interests // Slavic and East European Journal. 1967. Vol.11. No.1. P.3-22.
[13] «...Буду стоять на своих позициях» // Исторический архив. 1992. №1. С.132-43.
[14] См. Дмитриев Л. О новой повести М. Зощенко // Литература и искусство. №49 (101). 04 декабря 1943; Горшков В., Ваулин Г., Рутковская Л., Большаков П. Об одной вредной повести // Большевик. 1944. №2. С.56-58.
[15] Hodge T. P. Freudian Elements in Zoshchenko’s Pered voskhodom solntsa (1943) // Slavonic and East European Review. 1989. Vol.67. No.1. P.1-28.
[16] Олеша Ю. Ни дня без строчки. М., 1965. С.13-14.

 

 

источник
http://sakhgu.ru/journal/work140.htm

 

 

 
.
 Copyright © 2017. Психоаналитики в Санкт-Петербурге. Designed by LENINnovations.ru

Яндекс.Метрика